Дневники летней жизни

Мудрейший и добрейший Юстиниан, дав приют странникам со всего света, призадумался: а не устроят ли гости конфликты на национальной почве? Дабы устранить междоусобицу и сблизить представителей разных народов, Император объявил о проведении Большого Праздника Культур.

Праздничное утро началось сытно: вкусный греческий завтрак наполнил радостью чрево, а душу — вдохновением. Подданные Юстиниана направили свои стопы к Эгейскому морю, чтобы под плеск лазурных вол придумать выступление, достойное своих народов.

Однако для искусного воплощения идей жителям Византии не хватало грамматических знаний. Слава богам, есть в Византии только регулярные академические занятия, введенные милостью Императора. Не стал исключением и праздничный день, во время которого отроки осваивали Used to, а «младенцы» present simple.

Освежив разум иноземным языком, ликующие толпы отправились на чудесное развлечение — движущиеся картинки, где насладились лентой Me, Earl and the dying girl. Впрочем, прерываемой полезными комментариями или вопросами бдящих преподавателей. Вскоре византийские зрители и сами овладели синематографическими чудесами, научились снимать и монтировать небольшие картины, которые вознамерились представить на объявленном в честь Большого Праздника Культуры фестивале короткометражного кино. А помимо этого, успели посоревноваться в знании творчества Феофана Грека и Иоанна Дамасским. Некоторые (а именно — Артём Шаверов) за жадность к знаниям, даже были награждены солидами различного достоинства.

Столь мощные умственные усердия истощили тела византийцев — пришлось вновь прерваться на вкуснейшую средиземноморскую трапезу, которая вдохновила подданных на создание рассказов о достоинствах каждого из представленных народов.

Готовились с пылом, активно обсуждая традиции предков и перспективы потомков. Предприняли множество мозговых штурмов, в результате чего пали стереотипы и предрассудки, а уши Императора усластили прекрасные сказы различных народов.

Большой Праздник Культуры удался на славу! Юстиниан пришел в восторг от многонациональных речей, а его приближенная Феодора — даже прослезилась. Души же подданных прониклись дружбой и уважением друг к другу.